Дети выросли, а дистанция осталась.
Мария приезжала к отцу раз в месяц, всегда с пирогом. Они сидели за кухонным столом, говорили о погоде и соседях. Он спрашивал о работе, она — о здоровье. Никто не касался того, что было двадцать лет назад: его внезапного отъезда, ее тихих слез в подушку. Между ними лежал целый невысказанный мир, как прозрачная, но прочная стена. Она уезжала, он махал рукой с порога. Оба дышали чуть свободнее.
Братья, Сергей и Дмитрий, встречались только на поминках. Их отец, сухой и строгий инженер, воспитывал их в спартанской дисциплине, но без тепла. Теперь он жил один в хрущевке, заполненной книгами. Сергей, успешный адвокат, звонил раз в две недели — короткий, деловой разговор. Дмитрий, скитавшийся по стране с гитарой, иногда присылал открытки без обратного адреса. Они не общались между собой, будто боялись, что в разговоре проступит тень того молчаливого, холодного дома, из которого они оба когда-то сбежали.
Анна и ее мать, Лидия Петровна, общались исключительно через заметки на холодильнике. «Купила молоко». «Заберу внука в пятницу». Живя в одной квартире, они существовали в параллельных реальностях. Лидия Петровна смотрела сериалы, Анна работала до ночи за компьютером. Иногда, проходя мимо, Анна видела, как мать спит в кресле, и на мгновение ее охватывало острое, щемящее чувство, похожее на жалость или вину. Но она просто поправляла на ней плед и тихо закрывала дверь. Слова так и оставались несказанными, превращаясь в привычный, удобный вакуум.
